Как французский атеист стал богословом

Details: Published: Thursday, 01 October 2026 07:43

Как французский атеист стал богословом

Если французские атеисты редко становятся евангельскими христианами, то насколько же реже они становятся евангельскими богословами. Так что же произошло? Кто-то скажет, что среди 66 миллионов французов я просто случайность, аномалия. Я же склонен видеть в этом работу Бога, который говорит: «Кого миловать, помилую» (Рим. 9:15, СП).

Я вырос в удивительно любящей семье во Франции, недалеко от Парижа. Мы были католиками, но эта религиозность, казалось, проистекала скорее из традиций, а возможно, и суеверий, нежели из твердых убеждений. Как только я достаточно повзрослел, чтобы заявить родителям, что ни во что из этого не верю, я перестал ходить на мессу. Я искал счастья на всех фронтах, пользуясь любящей поддержкой своих родителей. Это позволило мне преуспевать в школе, научиться играть на пианино и заниматься множеством видов спорта. В университете я изучал математику, физику и инженерное дело, с отличием окончил престижную инженерную школу и получил работу компьютерного специалиста в финансовой сфере. Что касается спорта, вымахав до 193 сантиметров и обнаружив, что могу прыгать почти на метр в высоту, я в итоге стал играть в волейбол в национальной лиге, каждые выходные разъезжая по стране на матчи.

Важной частью идеалов молодого французского атеиста были победы на любовном фронте. И здесь я начинал пользоваться достаточным успехом, чтобы соответствовать неприличным стандартам волейбольной раздевалки. В общем и целом, я был вполне доволен своей жизнью. И в глубоко светской культуре шансы когда-либо услышать Евангелие — не говоря уже о том, чтобы поверить в него — были невероятно малы.

Новая жизненная цель

Когда мне было около двадцати пяти, мы с братом отдыхали на Карибах. Однажды, возвращаясь с пляжа, мы решили поймать попутку. Остановилась машина. Две молодые девушки, приехавшие из Америки, заблудились и просили показать дорогу к их отелю. По случайности он находился прямо по соседству с нашим домом, поэтому они нас подвезли.

Они были настолько привлекательны, что мой радар сработал мгновенно, и мы начали флиртовать. Та, что приглянулась мне, случайно упомянула, что верит в Бога — по моим меркам это было равносильно интеллектуальному самоубийству. Она также добавила, что, по ее убеждению, секс допустим только в браке — утверждение, пожалуй, еще более проблематичное, чем вера в Бога, если такое вообще возможно. Тем не менее, после окончания отпуска я вернулся в Париж, она — в Нью-Йорк, и мы начали встречаться.

Моей новой жизненной целью стало избавление моей девушки от ее убеждений, чтобы мы могли быть вместе, и чтобы устаревшие понятия о Боге и об интимных отношениях не стояли на нашем пути.

Я задумался: Какие есть веские основания считать, что Бог существует, и какие есть основания считать истинным атеизм? Этот шаг был важен, поскольку мое собственное неверие комфортно покоилось на том факте, что умные люди вокруг меня тоже не верили в Бога. Это было скорее разумным жизненным допущением, нежели выводом из железной аргументации. Но, разумеется, если я собирался опровергнуть христианство, мне сначала нужно было узнать, о чем оно заявляет. И я взял в руки Библию.

В то же время я решил, что могу провести как минимум один эксперимент. Я подумал: Если хоть что-то из этого правда, тогда существующий Бог, по идее, должен весьма беспокоиться о моей затее. И я начал молиться в пустоту: «Если Бог есть, то вот он я. Я изучаю этот вопрос. Почему бы Тебе не открыться мне? Я открыт». На самом деле я не был открыт, но рассудил, что если Бог существует, Его это не остановит.

Через пару недель после моей неверующей молитвы мое плечо начало давать сбои — без какой-либо аварии или явной травмы. Плечо «сгорало» на десятой минуте каждой тренировки. Я просто не мог бить по мячу. Врач не нашел никаких нарушений, физиотерапия не помогала, но мне сказали, что плечу нужен покой и придется прекратить играть в волейбол на пару недель. Вопреки собственному желанию, я оказался вне корта.

Поскольку воскресенья теперь были свободны, я решил сходить в церковь, чтобы посмотреть, что христиане делают, собираясь вместе. Я поехал в евангельскую общину в Париже, отправляясь туда, как в зоопарк: посмотреть на экзотических животных, о которых читал в книгах, но никогда не видел вживую. Помню, я думал, что сгорю со стыда, если кто-нибудь из друзей или родных увидит меня в церкви.

Из проповеди я не запомнил ни слова. Как только служение закончилось, я вскочил и поспешил к выходу, избегая зрительного контакта, чтобы не пришлось ни с кем знакомиться. Я дошел до задней двери, открыл ее, и уже буквально занес одну ногу за порог, как вдруг ледяной холод поднялся от живота к горлу. И я услышал собственные слова: «Это нелепо. Я должен во всем разобраться». Я вернул ногу обратно, закрыл дверь и направился прямиком к пастору.

— Так значит, вы верите в Бога?

— Да, — ответил он с улыбкой.

— И как все это работает? — спросил я.

— Мы можем об этом поговорить, — предложил он.

Когда большинство людей разошлись, мы прошли в его кабинет и проговорили несколько часов. Я засыпал его вопросами, и мы встречались еще много раз на протяжении нескольких недель. Он терпеливо и умно объяснял свое мировоззрение. И я с содроганием начал допускать мысль, что все это может быть правдой. Мои неверующие молитвы сменились на: «Боже, если Ты реален, Ты должен дать мне это ясно понять, чтобы я мог погрузиться в это и не выставить себя дураком». Я начал надеяться, что Он разверзнет небеса и пошлет свет.

Почему Иисус должен был умереть

То, что последовало за этим, было менее театральным, но куда более суровым: Бог пробудил мою совесть. Опыт был не из приятных.

Помню, как я лежал, корчась от душевной боли, в своей квартире под Парижем, когда до меня вдруг дошло. Вот почему Иисус должен был умереть: из-за меня.

Примерно в то же время, когда я начал свои изыскания, я совершил особенно мерзкий поступок — мерзкий даже по меркам атеистов. Хотя я прекрасно осознавал, что натворил, я загнал это вглубь себя. Но Бог вернул это воспоминание со всей силой, и я наконец увидел его в истинном свете. Меня пронзило чувство острой вины, сдавило грудь, мне было противно думать о том, что я сделал и какой ложью пытался это прикрыть.

Я лежал, испытывая боль, в своей квартире под Парижем, когда до меня вдруг дошло. Вот почему Иисус должен был умереть: из-за меня. «Ибо не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом» (2 Кор. 5:21, СП).

Он взял на себя то наказание, которого заслуживал я, чтобы по Божьей справедливости мои грехи были прощены — по благодати, как дар, а не благодаря моим праведным делам или религиозным ритуалам. Он умер, чтобы я мог жить. Я доверился Иисусу и попросил Его простить меня так, как обещает Писание.

Поскольку теперь все стало на свои места, я решил, что Бог хочет, чтобы я женился на своей христианской девушке, и переехал в Нью-Йорк. Мы быстро поняли, что совершенно не созданы друг для друга. Но теперь, оторванный от корней и одинокий, располагая массой свободного времени, я страстно погрузился в изучение своей новообретенной веры, чтобы суметь объяснить её друзьям и семье. Я читал книгу за книгой, смотрел лекции и дебаты, наслаждаясь каждым мгновением. В конце концов это стало моим единственным занятием в свободное время. Я рассудил, что раз уж трачу все свое время и силы на изучение христианства, то с таким же успехом могу получить соответствующую степень. Я подал документы в семинарию и в итоге получил степень магистра по Новому Завету. В процессе учебы я встретил замечательную женщину, мы поженились, у нас родилось двое детей, а я продолжил обучение на докторской программе по философскому богословию.

Вот вкратце история о том, как Бог берет французского атеиста и делает из него христианского богослова. Я не искал Бога; я не жаждал Его и не нуждался в Нем. Но Он протянул мне руку, возлюбил меня, когда я был еще грешником, сокрушил мою защиту и решил излить на меня Свою незаслуженную благодать — чтобы Сын Его прославился, и чтобы я спасся от своих грехов по благодати через веру, а не от дел. Это дар Божий, чтобы никто не хвалился (Еф. 2:8–9, СП).

Таково Евангелие, и это Благая весть, в которую стоит поверить.

Гийом Биньон